Поздравляем нашего друга Виктора Агеева с днём рождения.
«Легендарная встреча.»
0 337

Поздравляем нашего друга Виктора Агеева с днём рождения.

Встреча двух легенд.

В 1977 году в Москву приехал Мохаммед Али — живая легенда бокса, только что отдавший титул сильнейшего боксера планеты Леону Спинксу. Перед матчем-реваншем с молодым выскочкой «порхающему, как бабочка, и жалящему, как пчела», Мохаммеду Али требовался адреналин — вот и решил проникнуть за «железный занавес». В Стране Советов его интересовали две встречи: с дряхлеющим руководителем «империи зла» Леонидом Брежневым и знаменитым советским боксером и тренером Виктором Агеевым.
Уже в аэропорту Агеев с удовольствием включился в импровизированный поединок, предложенный Мохаммедом. Фотографии шутливого боя обошли тогда многие издания. А потом Агеев ухитрился еще раз встретиться с американским другом — опосредованно. Виктор Петрович консультировал тогда одного из лучших советских любителей — Петра Заева, которому предстоял показательный бой с заокеанским чемпионом.


Вряд ли мог себе представить маленький Витя Агеев, шустрый мальчишка с бандитской Пироговки, в результате каких перемен он окажется другом Мохаммеда Али, который сам проделал путь от уличных драк в бедных негритянских кварталах до титула абсолютного чемпиона мира.
Витя был типичным героем московских дворов. Сорвиголова, воровавший фрукты на Усачевском рынке и битый за украденную горсть ягод бдительным торговцем. Смышленый ребенок обмазал лицо сворованной малиной и вопил так сильно, что сбежавшийся на крик народ с позором изгнал садюгу-торговца, до крови измордовавшего бедного мальчишку.
Семиэтажный дом от Военно-политической академии им. Ленина — фактически общежитие: восемь корпусов, четыре подъезда. И тысячи две детей… Драки этаж на этаж, подъезд на подъезд. Футбольная площадка во дворе морга судебно-медицинской академии, дружба с цыганами из бараков напротив Новодевичьего, катание на плотах по монастырским прудам…
Первым тренером, давшим путевку в жизнь, для Агеева стал Вадим Фролович Коньков, «дядя Володя»… Вите тогда не было еще и четырнадцати… Именно Коньков привил мальчишке околдовавшую абсолютно всех невероятную манеру ведения боя, невиданную до сих пор открытую стойку с опущенными, не прикрывавшими голову руками. И очень скоро юный чемпион Москвы, а затем и Союза, стал кумиром не только знатоков спорта, но и всей передовой интеллигенции, подобно актеру Высоцкому, поэту Евтушенко, футболисту Стрельцову. Некоторые считают, что знаменитая «Песня о сентиментальном боксере» была написана Высоцким именно про Агеева. А в шестидесятом году началась уникальная беспроигрышная — из тридцати четырех боев — серия международных встреч.
Виктор Агеев вспоминает:
— Приехала к нам сборная Лондона. Первый международный бой. Вышли на ринг. Я длинный, но противник выше меня. Я чего-то разозлился, махнул правой рукой, смотрю влево, вправо — его нет. Потом чуть о него не споткнулся. Он лежит, а я даже не почувствовал, отчего он лег.
В тот год перед каждым поединком, даже с самыми сильными соперниками, Агеев безоговорочно верил в свою победу. Флегматично говорил тренеру: «Дядя Володя, я все равно выиграю».
Вершиной его международной славы стало признание лучшим боксером континента. В Риме он во второй раз выиграл титул чемпиона Европы. Здесь же, в Риме, Агеев был удостоен аудиенции у Папы Римского и его благословения.
Один из подошедших к герою дня корреспондентов спросил, чем чемпион занимается в свободное время. Агеев, успевший обмыть и победу, и аудиенцию у понтифика, без задней мысли брякнул: «Ворую!». Шутка не удалась. Дома спортивные чиновники и комсомольские вожди затаскали боксера по кабинетам, требуя объяснений подобной дискредитации образа советского спортсмена. Маска шутника и балагура, гуляки праздного — еще одна ипостась Виктора Агеева. Небезопасная…
Великое множество историй о похождениях Агеева, о драках, о загульных маршрутах от Сандуновских бань до аэропорта Внуково, где буфет работал круглосуточно, распространялось по жадной до слухов Москве — весь город обсуждал, например, как великий боксер легким движением руки и будучи изрядно навеселе поймал на лету воробья… Славе гуляки немало поспособствовала и статья в «Советском спорте», описывающая ночную драку Агеева, направлявшегося из кафе «Лира» в ресторан ВТО. Кровожадностью Тайсона Агеев никогда не отличался, в драку первый не лез. Но иногда без этого не обходилось…
Хрущевская кампания против «звездной болезни», ярким примером которой стало показательное «развенчание» Эдуарда Стрельцова, была по сути кампанией против непохожести, независимости, оригинальности. Виктор Агеев стал второй «зарвавшейся звездой». Поводом для наказания стала драка в ресторане «Метрополь». Агеев забыл на столе сигареты — решил вернуться. Швейцар пропустил, а другой — в штатском — остановил. Слово за слово — «штатский» хватает Агеева за плечи и пытается сделать подсечку. Одним словом, потерпевший, оказавшийся милицейским капитаном, заработал сломанный нос и сотрясение мозга. Агеева посадили в СИЗО…
Во второй раз Агеев попал в следственный изолятор опять-таки из ресторана. И тоже за драку. Когда выяснилось, что задержанный ранее судим, печальный финал стал неизбежен — суд, тюрьма, лагерь.
Пребывание в лагере в Коми могло не раз закончиться для Агеева трагически. Его чуть не забили монтировками. Потом — чуть не раздавили в переполненном «воронке». Однажды он чуть не замерз.


После выхода на волю Виктор Агеев твердо решил изменить свою жизнь. Стать тренером. Даже необходимую на зоне татуировку решил не делать. «Я думал, как же детей буду тренировать с татуировкой», — рассказывал он позже.
Тренерские способности Виктора Агеева были очевидны, но весной 75-го, в разгар застоя, прежде чем стать тренером, нужно было получить московскую прописку, что человеку с двумя тюремными сроками сделать было практически невозможно. Помог Кобзон, который тоже занимался боксом и был даже чемпионом Украины. Он лишь внимательно посмотрел на Агеева и спросил: «А ты сможешь дальше жить нормально?».
Агеев-тренер породил о себе не меньше легенд, чем Агеев-боксер. В рассказах коллег и учеников он предстает этаким гуру, тренером-философом. Рыбаков и Лимасов, Соломин и Галкин, победитель знаменитого кубинца Эрреры легковес Анатолий Петров и первый чемпион России среди профессионалов Виктор Егоров… А еще — Николай Токарев, Сергей Кобзев, Виктор Карпухин. Такому послужному списку подопечных позавидовал бы любой наставник… Правда, принимал Агеев не всех, отбирая людей по определенным критериям. Складывалось ощущение, что он более, чем на спортивные задатки, обращал внимание на состояние духа.
Педагогические и тренерские приемы Агеева часто были оригинальны. Когда на сборах спортсмены попросили расслабиться, он позволил. Даже сам налил им шампанского. А когда ученики выпили, стал нещадно их колотить. Должны были отказаться!
Вспоминает Виктор Рыбаков: «Когда я по окончании раунда подходил к углу, где он мне секундировал, Агеев неторопливо брал табуреточку, неторопливо поднимался по ступенькам к рингу. Поднимался, поднимался. Тут опять звучал гонг к бою. Он разводил руками и говорил: «Извини, не успел». А в другой раз в перерыве рассказывал мне анекдот».


Тренерская судьба Агеева оказалась нелегкой. Нелепый проигрыш Рыбакова в полуфинале московской Олимпиады похоронил главную мечту Виктора Петровича — об олимпийском золоте. Следующие игры, в Лос-Анджелесе, советское руководство решило бойкотировать, наказали тем самым прежде всего своих, в том числе и Агеева, лишив его главного стимула в работе.
Честолюбие подталкивало воплотить олимпийские грезы хотя бы в учениках. Но и этому не суждено было свершиться. Крутые перемены, обрушившиеся на страну в конце 80-х, подвигли Виктора Петровича на новые, поворотные для своей судьбы решения. Не желая больше мириться с полунищенским существованием, которое влачили большинство его коллег-тренеров, он решил посвятить себя развитию профессионального бокса.
Коллеги избрали его президентом Федерации профессионального бокса России. А Всемирная боксерская ассоциация (WBA) сделала его членом своего исполкома.
— Агеев по-прежнему непредсказуем, — говорит Виктор Рыбаков. — Я не удивлюсь, если прочитаю, что Виктор Петрович стал премьер-министром России. Лучшие его дни еще впереди.
В древней китайской книге перемен «Иц-зин» говорится, что человек, утративший способность к развитию, к переменам внутри себя, подобен засыхающему дереву. Это не про Агеева.

Последние новости
Гнерал Кружилин Н.А. наш друг, с которым мы многие годы идем вместе по…
Желаем нашему другу многия лета и ещё долго послужить на благо Матушки России…
Таинство происходило в Патриаршем подворье, Храме в честь святого благоверного великого князя Игоря…